На Туманном Альбионе в очередной раз обострился шотландский сепаратизм или, что то же самое, стремление Шотландии к независимости – трактовка зависит от точки зрения. Давать оценку, тем более, принимать ту или иную сторону не будем, поскольку это внутреннее дело Шотландии и Великобритании, которая активно поддерживает Украину вне зависимости от того, кто находится у власти – консерваторы, как до парламентских выборов в июле 2024 года, или лейбористы во главе с Киром Стармером, как сейчас, за что Острову отдельная благодарность. Требование новоизбранного парламента Шотландии провести референдум о независимости только на первый взгляд кажется слишком далекой от Украины проблемой.
Нынешнее лейбористское правительство и лично премьер Стармер сейчас испытывают огромное давление из-за груза внутренних социально-экономических проблем, что не позволяет кабинету проводить твердую и последовательную внешнюю политику в вопросах противостояния московской угрозе и поддержки Украины. Нынешняя далеко не первая активизация «шотландского вопроса» делает положение британской власти еще более шатким, что неминуемо скажется на внешней политике, в том числе в отношении Москвы и Украины.
Напомним, что Великобритания является одной из двух ядерных держав Европы. Правда, в отличие от полностью независимой ракетно-ядерной программы Франции, британские атомные подводные лодки вооружены американскими ракетами с ядерными боеголовками, то есть британский ядерный потенциал нельзя считать независимым, especially с учетом нынешней политики США при Трампе.
Активизация шотландского сепаратизма после местных выборов в Соединенном Королевстве 7 мая, по мнению автора этих строк, не получила в Украине адекватного отражения в медиа, и следует восполнить некоторые пробелы.
К тому же, в Шотландии сильны и юнионистские настроения, то есть стремление значительной части граждан остаться в составе Соединенного Королевства. Поэтому на референдуме в 2014 году более 55% принявших участие проголосовали против независимости Шотландии.
Все эти достаточно запутанные подробности, повторим, побуждают к тому, чтобы изложить тему пусть и очень кратко, но более детально, включая историю вопроса.
Хмурая «политическая погода» на Туманном Альбионе
Но начать следует с краткого взгляда на внутри- и внешнеполитическую ситуацию, в которой пребывает правительство Стармера. Именно на этом фоне разворачивается «новый сезон долгоиграющего сериала» под названием Scotlandexit, то есть «выход Шотландии из Великобритании» по аналогии с уже подзабытым Brexit-ом, то есть выходом Соединенного Королевства из Евросоюза.
Кстати, именно Brexit в 2020 году активизировал шотландский сепаратизм. Если в целом Великобритания 23 июня 2016 года проголосовала за выход из ЕС с минимальным перевесом в 51,9% от числа голосовавших, то in Шотландии 62% принявших участие в референдуме при явке более 67% проголосовали за то, чтобы остаться в Евросоюзе. Но об этом далее.
Словом, очередной виток Scotlandexit-а происходит на пороге вполне возможной войны в Европе, гибридную часть которой Москва уже разворачивает, в том числе против Великобритании.
Положение премьер-министра Великобритании Кира Стармера остается крайне шатким из-за глубокого правительственного кризиса. Лейбористское правительство столкнулось с масштабным давлением и призывами к отставке на фоне жесткой критики, однако Стармер удерживает власть и продолжает выполнять свои обязанности.
Ключевыми факторами нестабильности являются:
– непопулярные реформы: вызывает возмущение отмена выплат пособий на зимнее топливо для миллионов пенсионеров, массовое досрочное освобождение заключенных из-за переполненности тюрем и другие внутренние решения;
– партийные разногласия: десятки депутатов-лейбористов выражают открытое недовольство курсом премьера, что породило слухи о возможной смене руководства, хотя ожидается, что Стармер сохранит пост как минимум до летних каникул парламента;
– премьер сталкивается с падением рейтингов из-за кадровых перестановок и потери мандатов на местных выборах.
Считается, что, несмотря на внутренние проблемы, во внешней политике правительство Стармера проводит твердую линию на противостояние нарастающей московской угрозе и помощь Украине
В конце мая 2026 года Великобритания заключила крупный договор о совместной обороне и кибербезопасности с Польшей для укрепления безопасности в Европе.
Позиция Стармера основывается на консенсусе о том, что Москва не демонстрирует готовности к справедливому миру, поэтому давление на Кремль и военная помощь Киеву являются стратегическим приоритетом.
Ключевые аспекты политики Стармера в отношении Украины, московской агрессии против нашей страны и безопасности в Европе:
– военная помощь и безопасность: Лондон стабильно выделяет пакеты военной помощи и настаивает на необходимости расширения поставок оборудования для ВСУ. Великобритания выступает одним из главных союзников в Европе, координируя действия как с партнерами по ЕС, так и с новой администрацией США;
– ось сдерживания России: Великобритания и Польша заключили масштабный оборонный договор, официально закрепив статус РФ как главной угрозы европейской безопасности;
– anti-российские санкции: правительство Стармера продолжает политику санкционного давления на экономику России и ограничения финансирования военной машины;
– противостояние ядерному шантажу: премьер-министр публично осуждает попытки Кремля прибегать к эскалации и запугиванию западных дипломатов, называя это вопиющим нарушением Устава ООН;
– двусторонние альянсы: Лондон укрепляет связи с европейскими столицами (в частности, с Францией и Польшей) для формирования единого фронта поддержки Украины;
– отношения с США: после избрания Трампа британский премьер провел переговоры по вопросам поиска путей прекращения войны в Украине с сохранением интересов Киева и укрепления обороноспособности;
Таким образом, считается, что, несмотря на нарастающие внутренние проблемы, внешнеполитический курс на поддержку Украины и противостояние агрессии Москвы остается непоколебимым и пользуется широкой поддержкой внутри британского парламента.
Следует отметить, что, наряду с Европой, особенно с восточной ее частью, Великобритания стала объектом московской гибридной агрессии.
В частности, об этом заявляет глава британского Центра правительственной связи Энн Кист-Батлер, которая утверждает, что «Россия нацелена на инфраструктуру и демократию Великобритании», пишет The Guardian.
По словам Энн Кист-Батлер, Британия оказалась в «новой эре радикальной неопределенности» и что «риск просчета» высок как никогда, поскольку хакерские атаки со стороны Москвы и Пекина продолжаются.
Глава британского разведывательного агентства по кибербезопасности особо подчеркивает масштабные угрозы, исходящие от России, заявив, что Москва «неустанно наносит удары по критически важной инфраструктуре, демократическим процессам, цепочкам поставок и общественному доверию» в Великобритании.
Это требует от Центра правительственной связи Великобритании (GCHQ), специализирующегося на электронной разведке, отражения кибератак и противодействия «безрассудным диверсиям и попыткам покушений» в рамках усилий по защите Великобритании и поддержке западных союзников и Украины.
По словам Кист-Батлер, во время войны в Украине Россия также проводила диверсионные и деструктивные кампании против Великобритании и других союзников. В одном случае, в посылки DHL были заложены зажигательные бомбы, одна из которых загорелась в Лейпциге, Германия, а вторая — на складе в Бирмингеме, куда ее доставили самолетом с континента.
Согласно данным, опубликованным главой Национального центра кибербезопасности, Британии приходится сталкиваться с четырьмя крупными инцидентами в сфере кибербезопасности каждую неделю, причем за большинством серьезных атак стоят Китай, Россия и Иран.
Масштабы враждебной активности в интернете заставили главу британской разведки MI6 Блейз Метревели, предупредить, что Великобритания находится «в пространстве между миром и войной». По ее словам, Россия и другие страны все чаще используют информацию и технологии в качестве оружия.
Накануне Великобритания приняла меры против связанных с Россией криптовалютных платформ, банков и финансовых сетей, которые, по ее словам, использовались для обхода санкций. Были заморожены их активы, а британским компаниям запрещено обрабатывать платежи и иметь банковские отношения.
Меры были направлены против «теневых финансовых систем», включая поддерживаемую Кремлем сеть А7. По данным Великобритании, эта сеть использовалась для перенаправления средств, финансирования закупок и эксплуатации иностранных банковских систем с целью обхода ограничений, введенных в отношении российских денег после начала войны на Украине.
Это только один штрих, характеризующий нарастающее противостоянии Москвы и Европы, причем Британия является одной из важнейших целей гибридной войны Кремля.
В то же время, несмотря на вроде бы заявленную бескомпромиссную политику кабинета Стармера в отношении Москвы, часто все ограничивается громкими декларациями.
Ярчайшим примером стало датированное 26 марта обещание премьера Стармера о том, что Королевские ВМС будут преследовать и задерживать танкеры российского теневого флота, но из этого ничего не получилось, хотя за это время мимо британских берегов прошли сотни находящихся под санкциями судов, как отмечает пишет The Telegraph.
Издание называет поистине смехотворную причину – споры о том, кто будет отвечать за теневые подсанкционные суда после их захвата и оплачивать их нахождение в британских портах. Осуществлять захват Министерство обороны Великобритании готово силами своего спецназа при участии Национального агентство по борьбе с организованной преступностью (NCA), чьи сотрудники уполномочены производить аресты в соответствии с законодательством о санкциях. Но решение вопросов о дальнейшей судьбе судов входит в компетенцию Министерства транспорта, а оно «тянет резину». В итоге, в правительстве не могут договориться, где размещать суда и кто будет покрывать расходы на них.
Чиновники, в частности, обратили внимание на случай с панамским судном MV Matthew, которое с грузом в 2,2 тонны кокаина на 157 млн евро задержала в 2023 году Ирландия. Расходы на техническое обслуживание, охрану и стоянку судна уже превысили 10 млн фунтов.
Великобритания ввела санкции в отношении 544 судов теневого флота Путина. Длина многих из них превышает 180 м, а в стране лишь ограниченное количество портов способно принять такие суда. Кроме того, известно, что в подавляющем большинстве это старые танкеры, находящиеся в плохом состоянии.
Поэтому встает вопрос о том, кто будет их обслуживать, сказал The Telegraph Пит Сэндеман, эксперт по морским вопросам и редактор сайта Navy Lookout: «Это сплошная головная боль – если начать задерживать эти танкеры. У нас нет достаточного количества коммерческих объектов для ремонта таких действительно больших судов или сухих доков, которые могли бы их принять. Есть множество якорных стоянок… и порты, где они могут разгрузить нефть, но они не могут оставаться здесь бесконечно. Это реальная проблема».
Начать действовать Лондону мешают также юридические сложности. Хотя генеральный прокурор дал рекомендацию относительно того, как задерживать подсанкционные суда в британских территориальных водах, правовые требования для высадки остаются крайне высокими: необходимо предоставить юридическое обоснование каждой операции и доказать, что судно уклонялось от британских санкций.
Том Шарп, капитан ВМС в отставке и военный колумнист The Telegraph, не понимает, почему правительство спорит из-за таких мелочей: «Какого черта мы сейчас занимаемся этими логистическими вопросами? Эта проблема существует с 2022 года… Невероятно, что никто в правительстве до сих пор не решил этот вопрос. Дело не может быть только в деньгах, надо же еще и просто действовать, как дόлжно. Речь о том, чтобы остановить многомиллиардную военную машину Путина».
От себя отметим, что экспертов, воинственных отставных капитанов и дающих юридические консультации прокуроров в Британии имеется в избытке.
Но отсутствует политическая воля, банальная решимость, некоторые технические возможности, а главное, желание этим заниматься.
Одной из важнейших причин отсутствия такой политической воли и решимости является шаткое положение правительства Стармера и раздоры в нем, причем активизация шотландского сепаратизма это шаткое положение еще сильнее усугубляет.
В том числе, внутриполитическими проблемами можно объяснить тот факт, что Великобритания, а также Франция, Испания и Италия, отвергли план генсека НАТО по увеличению военной помощи Украине, сообщает The Telegraph.
Указанные крупные страны НАТО заблокировали инициативу генерального секретаря альянса Марка Рютте по увеличению военной помощи Украине. Рютте предложил союзникам ежегодно направлять по 0,25% ВВП на поддержку Киева, но против этого выступили Великобритания, Франция, Испания, Италия и Канада. В то же время по меньшей мере семь государств-членов альянса, которые уже тратят на помощь более 0,25% ВВП, поддержали эту идею. Среди них Нидерланды, Польша, а также страны Балтии и Скандинавии. Однако решения в НАТО принимаются на основе консенсуса.
Рютте рассчитывал утвердить план дополнительной поддержки Украины на саммите НАТО, который пройдет в июле в Турции. В случае одобрения инициативы, ежегодная военная помощь могла фактически утроиться и составить $143 млрд, подсчитывало ранее издание Politico на основе оценки совокупного ВВП стран НАТО. До этого Рютте неоднократно отмечал, что помощь Киеву между странами НАТО «распределена неравномерно» и что многие «тратят недостаточно, когда речь идет о поддержке Украины». Глава альянса подчеркивал, что Европа должна взять на себя больше ответственности и не полагаться на США в этом вопросе.
На этом фоне 7 мая 2026 года в Великобритании прошли местные выборы, на которых позиции лейбористского кабинета Стармера существенно ухудшились.
Последствия выборов в Шотландии: опять сепаратизм, но это уже было
Одновременно с местными выборами, прошли выборы местный парламент Шотландии (Холируд).
Для справки. Холируд (точнее — Холирудхаус) — это официальная резиденция британских монархов в Шотландии, расположенная в столице страны, Эдинбурге. Название происходит от искаженного англо-шотландского Haly Ruid, что означает «Святой Крест».
В число главных объектов комплекса входят:
– Холирудский дворец (Palace of Holyroodhouse): действующий королевский замок, где ежегодно в начале лета проходит «Королевская неделя» (монарх проводит здесь официальные встречи и церемонии), а в остальное время года он открыт для туристов как музей;
– Холирудское аббатство (Holyrood Abbey): руины средневекового монастыря августинцев, основанного в 1128 году королем Давидом I;
– Холирудский парк (Holyrood Park): королевский парк рядом с резиденцией, посреди которого высится холм «Трон Артура» (Arthur’s Seat) — потухший вулкан с панорамным видом на Эдинбург.
В непосредственной близости находится здание парламента Шотландии, который также часто называют Холирудом.
Возвращаясь к результатам выборов 7 мая 2026 года в парламент Шотландии, отметим, что места распределились следующим образом:
– Шотландская национальная партия (SNP), выступающая за независимость: 58 мест (на 6 меньше, чем в 2021 году);
– Лейбористская партия (Labour): 17 мест (потеряли 4 мандата);
– Reform UK, общебританские национал-популисты во главе с Найджелом Фэражем (Nigel Farage) по типу французского Национального объединения Марин Ле Пен и немецких популистов из «Альтернативы для Германии»: 17 мест (впервые прошли в парламент, получив места только по партийным спискам);
– Шотландская партия зеленых (Scottish Greens): 15 мест (лучший результат в истории партии, впервые выиграли 2 одномандатных округа);
– Консервативная партия (Conservatives): 12 мест (потеряли 19 мандатов); – Шотландские либерал-демократы (Liberal Democrats): 10 мест (плюс 6 новых мест).
Всего в парламенте 129 мест, для абсолютного большинства требуется 65. Ни одна из партий не смогла получить большинство, поэтому Шотландская национальная партия (SNP) сформировала правительство в коалиции с зелеными.
Выборы в парламент 7 мая привели к значительным политическим сдвигам.
Парламент Шотландии 26 мая 2026 года большинством голосов (72 против 55) официально поддержал призыв к проведению нового референдума о независимости от Великобритании. Инициатором голосования выступил первый министр Шотландии и глава ШНП Джон Суинни на фоне формирования нового состава парламента после майских выборов 2026 года.
Следует отметить, что это далеко не первая подобная попытка.
Далее приведем главные референдумы в истории Шотландии:
– 1979 год (деволюция): первая попытка создать собственный парламент; большинство участников проголосовало «за» (51,6%), однако референдум признали несостоявшимся, так как явка не преодолела необходимый порог в 40% от общего числа избирателей;
– 1997 год (учреждение парламента): успешный референдум, на котором 74,3% шотландцев поддержали создание Шотландского парламента, а 63,5% наделили его правом регулировать налоги, что дало старт современной автономии;
– 2014 год (о независимости): историческое голосование о полном выходе из состава Великобритании; при рекордной явке в 84,6%, «против» высказались 55,3% избирателей, а 44,7% — «за» отделение;
– 2016 год (Brexit): общенациональный референдум о выходе Великобритании из Евросоюза; в то время как королевство в целом проголосовало за выход, 62% шотландцев высказались за сохранение членства в ЕС, и этот раскол стал главным аргументом для возобновления борьбы за независимость.
Принятая в мае 2026 года резолюция парламента по референдуму о независимости Шотландии декларирует, что итоги недавних парламентских выборов дают Эдинбургу «четкий мандат» самостоятельно определять свое будущее. Поддержанное парламентом автономии предложение первого министра Шотландии Джона Суинни требует от Лондона передачи полномочий (Section 30 order) для проведения референдума.
В манифесте SNP 2026 года в качестве целевого года для проведения голосования указан 2028 год.
Повторим, резолюцию поддержали правящая Шотландская национальная партия (ШНП) и «Зеленые», о чем, в частности, пишет шотландское издание The National.
Если говорить о позиции Лондона, то главным препятствием остается юридическая сторона вопроса. Согласно решению Верховного суда Великобритании от 2022 года, Шотландия не может провести юридически обязывающий референдум в одностороннем порядке. Премьер-министр Великобритании Кир Стармер и центральное правительство в Лондоне продолжают отвечать категорическим отказом на требования передать Холируду полномочия о проведении плебисцита.
Опросы показывают, что шотландское общество разделено практически поровну. Данные за весну 2026 года показывают, что около 44–49% шотландцев поддерживают независимость, в то время как 51–56% выступают против.
Что характерно, лишь 18% опрошенных поддерживают проведение референдума немедленно.
При этом оппозиционные в Шотландии партии (лейбористы, консерваторы, либерал-демократы и Reform UK) вполне обоснованно обвиняют руководство автономии в зацикленности на конституционных спорах в ущерб решению кризиса стоимости жизни, проблем здравоохранения и образования.
Статус Indyref2 (такое название получил второй референдум о независимости Шотландии, которого требует правящее большинство автономии) по состоянию на 28 мая 2026 года характеризуется новым витком политического противостояния: шотландский парламент официально проголосовал за проведение референдума, но правительство Великобритании заблокировало эту инициативу.
Отказав в полномочиях на проведение референдума, премьер-министр Кир Стармер и правительство Великобритании, вслед за шотландской оппозицией, заявили, что вопрос независимости «не является приоритетом», и правительство автономии должно сосредоточиться на экономике и здравоохранении.
Отклоняя призыв к референдуму, на Даунинг-стрит заявили: «В преддверии 2014 года все партии, гражданское общество Шотландии, а также парламенты Шотландии и Великобритании согласились провести референдум. Сейчас такого консенсуса нет».
Повторим, что, согласно опросам, лишь 18% опрошенных шотландцев поддерживают проведение референдума немедленно, то есть даже среди тех 44–49% шотландцев, которые поддерживают независимость, мало тех, кто считает необходимым проводить референдум в ближайшем будущем.
Словом, особой опасности для Соединенного Королевства очередное обострение шотландского сепаратизма, с одной стороны, вроде бы не несет. Но, с другой стороны, возникновение этой проблемы создает дополнительную неустойчивость во внутренней политике для правительства Стармера, позиции которого и без того трудно назвать сильными.
Немного географии с историей, далекой и близкой
Выше уже говорилось, что нынешняя эскалация шотландского сепаратизма является далеко не первой.
Как и в этот раз, старт предыдущего обострения дали выборы, но только не местные, как сейчас, а парламентские выборы 12 декабря 2019 года. На них триумфальную победу одержала Консервативная партия во главе с самобытным Борисом Джонсоном, получив 364 места в Палате общин, что стало лучшим результатом партии с 1987 года
Джонсон шел на выборы под лозунгом завершения Brexit-а, который был начат двумя предыдущими правительствами, но из-за отсутствия политической воли и нежелания брать ответственность, как бы «завис» на несколько лет. В течение следующего 2020 «ковидного» года Джонсон свое обещание выполнил – окончательно вывел Соединенное Королевство из состава Евросоюза.
Именно это вызвало всплеск шотландского сепаратизма, о чем доводилось в декабре 2019 года писать в Интернет-издании «Фраза» в публикации «Легким движением руки Великобритания превращается в Малобританию?..».
Чтобы понять нюансы и последствия возможных выходов из Соединенного Королевства его исторически сложившихся национально-территориальных образований, автор процитирует отдельные места этой публикации, не утратившие актуальности и сейчас:
«Выход страны из ЕС, который становится все более явственной перспективой, причем в ближайшее время, в полный рост ставит вопрос о целостности страны. Лидеры Шотландии однозначно заявляют о нежелании прощаться с объединенной Европой вплоть до выхода из Соединенного Королевства. Северная Ирлантия (Ольстер) однозначно дает понять, что не хочет возврата к таможенно-пограничной стене между ней и Ирландской республикой, являющейся правоверным членом ЕС. Кстати, именно единение подбританского Ольстера с остальной частью Зеленого острова в рамках Евросоюза стало одной из важнейших причин умиротворения длившегося десятилетия в Ольстере кровавого конфликта и североирландского сепаратизма вообще.
Таким образом, вслед за набившим оскомину Brexit-ом, мы имеем все шансы стать зрителями второй и третьей частей этого «марлезонского балета» под условными названиями «Scotch-exit» и «Ulster-exit». Словом, кельтский сепаратизм в United Kingdom имеет все шансы вспыхнуть в новых исторических условиях. Пока что помалкивает сонный Уэльс, но и там тоже могут, как говаривал Горбачев, «развернуться процессы»…
На выборах в парламент существенно увеличила свое влияние Шотландская национальная партия, получившая 48 мандатов, что на 12 больше, чем на предыдущих выборах в 2017 году. Шотландцы изначально были не согласны с Брекситом, и это несогласие имеет, прежде всего, экономическую подоплеку. Теперь лидеры Шотландии ставят вопрос о проведении референдума о выходе Шотландии из состава Соединенного Королевства.
Пять лет назад такой референдум в Шотландии уже проводился, и 55% шотландцев тогда высказались против выхода из Соединенного Королевства. Но тогда речь о выходе страны из ЕС еще не стоял. Сейчас же, по ряду оценок и опросов, около 52% шотландцев готовы проголосовать за независимость, причем именно с тем, чтобы остаться в ЕС. Важным обстоятельством является тот факт, что значительная часть британской добычи нефти сосредоточена как раз в Шотландии, что всегда было мотивом местного сепаратизма.
Местные наблюдатели вполне серьезно заговорили о вероятности выхода Шотландии. С одной стороны, разрешение на референдум Шотландии вроде как должен дать Лондон. Но в Эдинбурге, столице Шотландии, звучат заявления о том, что, если Лондон такого права территории не даст, шотландцы проведут референдум явочным порядком.
«Шотландия направила очень четкий сигнал – мы не хотим правительства Бориса Джонсона, мы не хотим покидать ЕС. У Бориса Джонсона есть мандат, чтобы вывести Англию из ЕС, но он должен признать, что у меня есть мандат, чтобы дать Шотландии выбор альтернативного будущего», – заявила [тогдашний] первый министр Шотландии Никола Стерджен.
Шотландский лидер крайне критически относится не только к Джонсону, но и к тому «светлому будущему», в которое он намерен вести страну.
«После моей беседы с Борисом Джонсоном я могу сказать, что за лукавыми и хвастливыми обещаниями скрывается правительство, которое опасно. Путь, по которому оно следует, опасен для Шотландии и всего Соединенного Королевства», – сообщила Никола Стерджен.
Джонсон пока что отделывается заявлениями о том, что у Шотландии отсутствуют причины для референдума и выхода из Королевства. Но как говаривал Карл Генрих Маркс, идея, овладевшая массами, становится материальной силой. Иными словами, шотландцы настроены все более решительно».
Таким образом, актуализация шотландского сепаратизма на волне выхода Великобритании из ЕС имела вполне рациональные, прежде всего, экономические причины в виде утраты континентальных рынков, деловых связей и так далее.
Тема сепаратизма получила новый импульс сразу после выходя Королевства из ЕС после очередных выборов в парламент Шотландии 6 мая 2021 года и серьезным успехом на этих выборах Шотландской народной партии (ШНП) во главе с самобытной Николой Стерджен (Nicola Ferguson Sturgeon, 1970), которая в очередной раз заявила о готовности провести референдум о выходе Шотландии из Соединенного Королевства.
Это стало поводом для еще одной публикации в том же Интернет-издании «Фраза» под заголовком «Scotland-exit – вторая серия Brexit-а».
Далее приведены избранные места этой публикации, которые многое поясняют и не утратили актуальности по сей день:
«Согласитесь, окончательный распад Британской империи является событием нерядовым. Если когда-то над Великобританией «не заходило солнце», то сейчас остался только Туманный Альбион, кусок Ирландии и несколько заморских территорий типа Гибралтара и прочей мелочи, например, Фолклендских островов в Южной Атлантике, из-за которых с 1980-х годах даже приключилась война с Аргентиной. Но и эта «великая» территория имеет определенные шансы подвергнуться дроблению, чему имеются определенные историко-географические и социально-экономические предпосылки.
Со школьных уроков по английскому языку хорошо известно, что Соединенное Королевство состоит из определенных исторических, так сказать, корневых регионов в виде Англии, Шотландии, Уэльса и Северной Ирландии. Но как это не парадоксально, Соединенное Королевство Великобритания возникло только в начале ХVIII века, конкретно в 1707 году, когда произошло политическое объединение Английского и Шотландского Королевств, хотя борьба англичан за Шотландию и соответственно, борьба шотландцев против английской экспансии длилась в течение долгих веков. И уже только в 1800 году было образовано Соединенное Королевство Великобритании и Ирландии, после вхождения в государство Ирландского королевства, хотя, как и в случае с Шотландией, Англия веками вела борьбу за подчинение Ирландии, а ирландцы – против экспансии англичан.
Но, как говорится, «недолго музыка играла»! Уже в 1922 году от Королевства откололась значительная часть Ирландии в виде Ирландской республики, оставив в составе Королевства только Северную Ирландию или Ольстер (Ulster), и государство пришлось переименовывать в Соединенное Королевство Великобритании и Северной Ирландии.
Но в самом Ольстере все послевоенные годы шла борьба с английским присутствием, а также война между местными ирландцами и юнионистами-сторонниками Британии. Эта война формально окончилась только в 1990-х годах, когда сепаратисты и террористы из Ирландской партии «Шинн Фейн» и ее военизированного крыла «Ирландской республиканской партии» были амнистированы, а их представители вошли во власть в Лондоне. Но как только с североирландским сепаратизмом удалось кое-как «порешать вопросы», да и то – не до конца, активизировался шотландский сепаратизм, который, впрочем, существовал всегда, но в ХХ веке не обретал таких кровавых форм, как в Ирландии и Ольстере.
Лондон решил не доводить ситуацию до противостояния, и Шотландии было предоставлено право автономии с ограниченным сувенитетом. В частности, наряду с английским, законные права имеет гэльский язык, относящийся в гойдельской ветви кельтских языков, хотя реально этим языком мало кто пользуются.
Точнее, право автономии было как бы возобновлено и подтверждено, поскольку формально существовало с незапамятных временно. Но глубоко вдаваться в исторические подробности не будем, а только изложим общий историко-культурный контекст. В целом, можно отметить, что Соединенное Королевство имеет все более возрастающий «геморрой» с двумя кельтскими окраинами, то есть с Шотландией и Ольстером, и только сонный провинциальный Уэльс пока ведет себя спокойно, хотя и Уэльс в 2006 году получил собственные органы самоуправления в виде парламента и правительства. Кстати, Ольстер своих органов самоуправления не имеет.
Возвращаясь к Шотландии, отметим, что там самоуправление было восстановлено после референдума 1997 года и принятия парламентом Королевства в 1998 году специального Шотландского акта, то есть закона о создании парламента Шотланмии, имеющего ограниченное право принимать на территории Шотландии определенные собственные законы и регулировать налогообложение. Также закон предполагает создание правительства Шотландии, которое формируется по такому же принципу, как и Кабинет Королевства получившей большинство партией или коалицией. С 1999 года парламент и правительство приступили к работе, а первый министр Шотландии Никола Стерджен является пятым по счету главой правительства Шотландии после восстановления ее автономии.
Для справки. Численность населения Великобритании в 2018 году оценивалось более чем в 66 млн человек при площади почти 244 тысячи квадратных километров. В то же время, население Шотландии составляет немногим более 5,4 млн человек, а площадь равняется чуть более 78,7 квадратным километра, то есть составляет примерно треть территории Королевства. Таким образом, Шотландия является территорией с малой плотностью населения, по крайней мере, по меркам Британии.
ВВП Великобритании в 2019 году составляло 2,831 трлн долларов и 42,38 тысячи долларов на душу населения. В свою очередь, ВВП Шотландии в 2013 году составил 245,27 млрд долларов и 45,9 тысячи долларов на душу населения. Следует отметить, что при относительной экономической и промышленной отсталости, Шотландия чувствует себя уверенно, поскольку львиная доля добычи нефти и газа Британии сосредоточена в Шотландии и ее территориальных водах.
Это придает шотландцам уверенности и составляет экономическую основу для «незалежницких» настроений в этой «республике» Соединенного Королевства».
Как показала история, в 2021 году никакого Scotland-exit-а не произошло, как не будет его скорее всего и сейчас.
Судя по результатам единственного пока референдума о независимости Шотландии 2014 года, а также по нынешним опросам общественного мнения, перспективы Scotland-exit-а и превращения Великобритании в «Малобританию» в обозримом будущем выглядят почти нулевыми. Более того, в нынешней ситуации, когда война стоит на самом пороге Европы, попытки 5-миллионной Шотландии выйти из ядерной Великобритании выглядят, мягко говоря, неадекватно.
Но эти попытки все равно усложняют и без того сложную внутриполитическую ситуацию в Соединенном Королевстве, и это не самым лучшим образом сказывается на возможностях Великобритании поддерживать Украину, пусть даже британская поддержка далеко не всегда является последовательной.
