Медиа уже давно изобилуют описаниями бусификаций, а также столкновений между гражданским населением и сотрудниками ТЦК, которые часто переходят, как минимум, в рукопашные схватки, а то и вовсе сопровождаются огнестрелом на поражение и даже смертельными исходами. Но недавно это признал лично Зеленский, выступивший против «бусификации» и поручивший решить эту проблему новому министру обороны Федорову. Хотя до сих пор власть всячески отрицала такое явление как бусификация и зазывала любую информацию о ней не иначе как «зрадой» и «вражеским ИПСО».
Вопросу о том, почему власть, наконец, была вынуждена признать существование бусификации и необходимость «что-то с этим делать», сам по себе очень важен и интересен, но к этому вернемся позднее.
Корень трагедии
Другое дело, что никакой «очередной» министр обороны эту проблему не решит, особенно из «молодых дарований» вроде Федорова, в отношении назначения которого на такую должность – да еще во время войны! – имеет место огромный скепсис.
Проблема бусификации и вообще несправедливой мобилизации уходит корнями в те антагонистические социальные противоречия и несправедливость, которые были порождены в украинском обществе за последние 35 лет. То, что сейчас происходит с мобилизацией и бусификацией, было вполне ожидаемо. Равно как было ожидаемо, что враг использует это в своей пропаганде и в попытках подорвать оборону Украины изнутри.
Нынешние проблемы Украины, в том числе, с мобилизацией, точнее с нежеланием значительной части граждан защищать страну против московской агрессии, обусловлены не только самой агрессией путинских уродов, но и теми социальными антагонизмами, которые заложены в самой основе украинского общества, будучи сформированными в течение последних десятилетий.
Нынешний тяжелейший период в истории страны следует рассматривать как своего рода Судный день, когда всему и вся дается оценка по делам – и политикуму с элитой, и государству с бюрократией, и массовому обывателю со всем обществом в целом.
Об этом достаточно подробно уже шла речь без малого два года назад, в апреле 2024 года в публикации Интернет-издания «Экономические Новости» как раз под заголовком «Мобилизация Судного дня».
Из заголовка уже следует, что речь шла также о мобилизации, но тогда информационным поводом стал законопроект, который ужесточал условия мобилизации.
Некоторые фрагменты того текста настолько хорошо ложатся в тему нынешней публикации, что для связности мысли и понимания сути остается только их процитировать, что и сделаем с некоторыми сокращениями:
«Во всех трех авраамических религиях (иудаизм, христианство, ислам) есть понятие некоего дня, когда над людьми с целью выявления праведников и грешников высшими силами будет совершен последний «страшный суд».
Будучи воинствующим атеистом, как автор этих строк, можно совершенно не верить в религиозную эсхатологию, но примерно то же самое, но в других терминах говорит позитивная социальная наука. Антагонистические, то есть неразрешимые в рамках нынешней системы общественных отношений, социальные противоречия, вопиющее социально-классовое и имущественное неравенство, социальная несправедливость, отсутствие перспектив в рамках украинского государства и общества, результатом чего становится массовая, исчисляемая миллионами, миграция, постоянное раздувание культурно-языковых противоречий, наглое нарушение даже декларативных прав, свобод и элементарной законности, массовая морально-психологическая деградация общества – все эти социальные язвы, резко обостренные войной, ведут к тому, что социальная ткань общества, и без того слабая, начинает рваться.
Такая социальная картина уже давно привела к мысли о том, что в пиковой ситуации желающих встать на защиту страны может оказаться критически мало, о чем приходилось не единожды в течение многих лет писать в различных изданиях, многие из которых уже прекратили свое существование.
В частности, аккурат 20 лет назад, еще до первого «помаранчевого» майдана подобные мысли в числе других были изложены в развернутой статье на социально-психологическую тематику под названием «Анатомия украинской деструктивности», что является калькой со знаменитой монографии Эриха Фромма (1900-1980) «Анатомия человеческой деструктивности» (1973), в которой этот гениальнейший мыслитель ХХ века подводил итог своей работе. Не вдаваясь в подробности, кратко отметим, что главной мыслью в тексте «Анатомия украинской деструктивности» было развенчание абсолютно инфантильного и примитивного мифа о «хорошем народе» и «плохой элите», каковой миф восходит суть ли не к народничеству ХІХ века. В тексте проводилась вполне очевидная мысль, что причиной уродливости и деградации государства, так называемой элиты и власти, является морально-уродливый массовый обыватель, который и порождает такую власть, элиту и государство.
Сей опус где-то летом 2004 года был предложен ныне уже покойному главному редактору на тот момент самого авторитетного украинского издания «Зеркало недели» Владимиру Павловичу Мостовому, которого многие его знавшие в глаза и за глаза называли просто «Палычем». После довольно продолжительной паузы, когда с Мостовым невозможно было ни встретиться лично, ни связаться по телефону (мобилка тогда еще была достаточно редким и дорогим аксессуаром), все же удалось его застигнуть прямо в кабинете. В откровенных мужских разговорах Палыч часто выражения не выбирал и, в ответ на вопрос о судьбе текста, он со злостью выпалил примерно следующее: «Готов подписаться под каждым словом в твоем опусе, но публиковать это в «Зеркале» не буду, потому что меня после этого «за*бут» со всех сторон и те, и эти, и даже те, о которых ты понятия не имеешь, и лучше тебе его не иметь»!
Несколько позднее текст был опубликован в малотиражном печатном издании, которое уже более 10 лет, как перестало существовать вместе со своим сайтом, а потому где-то в тумбочке остались только пыльные газетные вырезки.
Все это к тому, что правда мало кому нужна, ее знание только усложняет жизнь, что, кстати, было одним из важнейших выводов Фромма, которые это научно обосновал. У Достоевского в «Великом Инквизиторе» об этом тоже много чего сказано…
Впрочем, от философствования и воспоминаний в герценовском стиле «Былое и думы» вернемся к вопросу и к текущему критическому моменту.
И если в начале большой войны эти тенденции не были заметны на волне энтузиазма, стимулированного неудачами агрессора, который просто по-хамски не рассчитал свои силы, то сейчас, по прошествии 2 лет (теперь уже 4 лет!) войны, все эти настроения стремительно набирают силу, и это где-то даже страшнее, чем нехватка оружия, поскольку оружие лишь тогда имеет смысл, когда есть достаточное количество тех, кто готов взять его с руки и выступить на защиту страны.
Что и высветила попытка власти ужесточить мобилизацию, а также отказ в паспортно-консульских услугах миллионам находящихся за рубежом граждан Украины, прежде всего мужчинам мобилизационного возраста, что резко подогрело и без того накаленные страсти. Все это наглядно продемонстрировало то, что давно было очевидно и все более выглядывало из-под поверхностного напускного патриотизма: значительная часть мужского военнообязанного по возрасту населения, собственно, как и общества вообще, откровенно отказываются встать на защиту отечества в такое тяжелое время.
Согласно опросу, проведенному проведенного Info Sapiens для «Суспильного», 63% украинских мужчин призывного возраста не хотят вступать в армию. Обратного мнения придерживаются 20% мужчин 25-59 лет, которые пока не служат. Не определились 17% опрошенных.
Также, согласно результатам опроса, 50% граждан полагают, что мобилизация идет неправильно, 25% воздержались от ответа, 25% опрошенных считают, что мобилизация идет правильно.
Большая часть респондентов возлагает ответственность за то, что мобилизация идет в неправильном направлении, на ТЦК (59%) и Верховную Раду (55%). Далее идут президент (48%), Кабмин и ВВК (по 37%). Меньше всего обвиняют самих уклонистов (15%) и СМИ (12%).
Также 60% респондентов характеризуют работу ТЦК отрицательно, 19% – положительно, а 21% опрошенным затруднились с ответом. Мужчины более отрицательно оценивают работу ТЦК (65%), чем женщины (56%).
Нежеланию воевать за свою страну находятся различные оправдания, и хуже всего, что часто вполне обоснованные.
Основной мотив: почему бедные должны погибать, чтобы богатые стали богаче? Этот вопрос напрямую связан с тем обстоятельством, что подавляющему большинству тех, кто имеет власть, деньги и влияние, а также их чадам и домочадцам, мобилизация чаще всего не угрожает. Более того, коррупционную челядь в лице прокуратуры, полиции, судов, погранслужбы, таможни, наемных пропагандистов и так далее тоже освобождают от мобилизации на законодательном уровне, хотя это далеко не всегда касается работников оборонных и инфраструктурных предприятий, не говоря уже о рядовых тружениках остатков промышленности и сельского хозяйства, без которых экономика замрет, а страна рискует столкнуться с нехваткой продовольствия.
Такие настроения ожидаемо подогреваются многочисленным фактами буквально-таки скотского отношения государства, общества, чиновников, вышестоящих начальников-командиров к бойцам, которые воюют и погибают за страну, а будучи ранеными, тем более, превратившись в инвалидов и калек, сталкиваются столь же скотским и циничным отношением к себе.
Не говоря о многочисленных фактах коррупции, воровства и откровенного мародерства, когда одни воюют, погибают или становятся калеками на войне, другие с разной степенью успешности существуют в тылу или за рубежом, но есть и третья категория тех, кто самым циничным образом наживается во время войны, а часто – на войне и за счет войны. Несмотря на непрерывные коррупционные скандалы и постановочные шоу в виде «вручения подозрений» и «заключения под стражу», указанная третья категория чувствует себя достаточно безопасно и безнаказанно. Примеров здесь огромное число, пересказывать их – не хватит ни времени, ни места во всем интернете, и достаточно вспомнить буквально недавние похождения одного бравого министра, которому были предъявлены подозрения относительно злоупотреблений с землей, он написал заявление о сложении полномочий министра и был заключен под стражу, но буквально на следующий день за него внесли залог в размере 75 млн гривен, он вышел на свободу и продолжил трудиться министром, правда, в статусе «исполняющего обязанности».
Часто звучат вполне вроде бы обоснованные аргументы о том, право на жизнь является первейшим, основополагающим и неотъемлемым правом любого человека, поэтому обладатели этого права совершенно не обязаны идти в армию, рискуя погибнуть. Часто слышится вполне оправданные высказывания о том, что подавляющее большинство граждан ничего этому коррумпированному и уродливому государству не должны, а потому считают себя свободными от обязательства его защищать, рискуя жизнью и здоровьем. Наконец, часто, особенно со стороны тех, кто обосновался за границей, в том числе, до начала «большой войны», слышится аргументация в том смысле, что у них за рубежом имеются жилье, работа, семьи, ипотеки, учащиеся в школах или вузах дети, и все это нельзя бросить, вернувшись в Украину воевать за страну, рискуя при этом погибнуть или стать калекой.
Но ведь те же аргументы можно точно также развернуть, так сказать, в обратном направлении. Ведь те, кто уже два с лишним года воюет и даже не может немного отдохнуть из-за катастрофической нехватки личного состава, в том числе, по причине массового уклонения от воинской повинности, имеют точно такие же права и обстоятельства. Они точно так же имеют неотъемлемое право на жизнь и здоровье. У них точно так же есть семьи и дети, многие имеют жилье и ипотеку, многие имели хорошо оплачиваемую работу, но они воюют. Они точно также особо ничем не обязаны этому прогнившему коррупционно-шантажистскому государству и оголтелому обществу, в котором даже во время нынешней трагедии разного рода мерзавцы продолжают раскручивать истерию вокруг «языка и мовы», хотя минимум половина воюющих говорят на «нетитульном языке», проявляя при этом героизм на фронте, разворачивать психоз вокруг того, «чьи деды за кого» воевали 80 с гаком лет назад, вокруг Голодомора и репрессий, под которые попала львиная доля семей в Украине и так далее. Те, кто сейчас воюет чаще всего относятся к малоимущим классам и слоям населения, хотя бывают исключения, когда вполне состоятельные люди отложили свой бизнес и пошли защищать страну.
Но при всем этом они воюют, добровольно или по принуждению.
А главное, существует очевидное различие между прогнившим государством и морально уродливым обществом, с одной стороны, и страной, землей, на которой родился и прожил жизнь, с другой стороны. Очевидно, что эти две разные стороны чаще всего вообще не совпадают. И если не защищать эту землю, то завтра в Киеве, Харькове, Днепре, Запорожье, в сотнях и тысячах других городов и селений могут оказаться путинские выродки. К чему это приводит, можно спросить у жителей столичных пригородов – Бородянки, Бучи, Гостомеля, в тысячах других населенных пунктов, подвергшихся оккупации. Весьма показательной в этом смысле является судьба иных индивидов, в том числе, из числа бывших народных депутатов, которые радостно приветствовали «путинских освободителей», за что и поплатились от рук этих самых «освободителей».
Но с тех пор все стало еще хуже, поскольку два года назад еще не было такого беспредела при мобилизации, включая пресловутую бусификацию. Но к этому вернемся несколько ниже, а сейчас обратим внимание на одно любопытное обстоятельство.
Молодое поколение о «классовой несправедливости»
Постановка вопроса о классовой и социальной несправедливости, вообще о социальных антагонизмах достаточно очевидна для старшего поколения, по крайней мере, для тех его представителей, которые не прогуливали уроки в школе, а в институте посещали «пары» по марксизму-ленинизму и соображали, о чем им там рассказывали.
Но недавно этим категориальным аппаратом начали пользоваться представители более молодого поколения, которые все этого в учебных заведения не проходили, и это дает вселяет некоторый оптимизм, впрочем, достаточно пока слабый.
В частности, общественный активист Олег Ватаманюк в соцсети пишет следующее:
«Налицо классовая несправедливость, когда «золотая молодёжь» демонстративно развлекается, а простых людей массово мобилизуют, у них нет кума-брата-свата, и это порождает ненависть у них лично, у родных и близких.
Уменьшение социальной несправедливости, усиление солидарности и признание совпадения между собой и державой может быть достигнуто следующим образом:
1) Проверка функционирования цифровых ресурсов: стабильность онлайн-платформы, при которой большое количество людей получает свой статус, вызывает отторжение, и может возникнуть вероятность возникновения риска, это избавит от «кумовства».
2) Автоматизация процессов в ТЦК — минимизация вливания человеческого фактора.
3) Преследование «мажоров»: пресечение демонстративных развлечений, штрафы, мобилизация при выезде за кордон и конфискация имущества в отдельных случаях.
4) Регулирование развлекательных мероприятий: пресечение демонстративных «лакшери-тусовок» и дорогих автозаездов в курортных местах в военное время. Речь не препятствии туризму, а моральном облике тех, кто демонстративно развлекается.
5) Поддержка ветеранов: программы психологической реабилитации, социальные квоты на работу, в случае необходимости – помощь в воспитании детей (для ветеранов, которые могут иметь эмоциональные травмы в результате боевых действий).
6) Жесткий контроль за публичными нарушениями (пьяные драки, ночные загулы, агрессивное поведение на дорогах) посредством патрулей, видеофиксации и мгновенных штрафов.
7) Социальная реклама, например, истории о бизнесменах, айтишниках, спортсменах, которые пришли добровольцами, причем можно использовать образ «двух Украин» – фронта и тыла.
8) Национальная программа «Во время войны – все вместе», которая является подлинным культурным инициативой, волонтерством, спортивными и активными проектами, которые позволят сделать конкретный вклад в победу, а существовать в «параллельной реальности», что позволит изменить психологию граждан.
Выводы: держава должна гарантировать, что закон один для всех – для богатого, для чиновника, для «мажора» и для простого хлопца из села, и только тогда у ветерана, у воина, в матери погибшего на фронте не будет ненависти к тем, кто не воюет».
В комментариях автор приведенного выше поста выразил надежду, что назначение Буданова и Федорова дает некие основания на существенное изменение ситуации к лучшему, что вызывает серьезный пессимизм.
Отметим, что, при правильности постановки о «классовой несправедливости», вопрос следует ставить намного шире о социальной несправедливости и антагонизмах, составной частью и одним из наиболее зримых проявлений которых является классовое неравенство. Но в эти подробности вдаваться не будем.
Следует отметить, что предлагаемые меры борьбы с этой несправедливостью проблему решить неспособны, даже если они и могут привести к некоторым локальным улучшениям.
Общественные противоречия и социальная несправедливость устраняются глубокими социальными реформами и/или социальными революциями (не путать с «майданами»!), а также соответствующим изменением всей ткани общественных отношений и психологии общества.
Проблема не решается ни реестрами, ни регуляцией гулянок-развлекалок, ни сменой тех или иных единичных персонажей во власти, и прочим, вплоть до силовых методов, особенно в условиях тотальной коррупции и непотизма. Тем более в условиях войны. В нынешней системе координат эти так называемые антагонистические социальные противоречия вообще не решаются.
Обращает внимание тот факт, что молодое поколение реформаторов предлагает старые. «проверенные», «дедовские» методы в виде запретов и силового подавления, что, повторим, в условиях тотальной коррупции и непотизма скорее может привести к обратному эффекту в виде эскалации социальной несправедливости и напряжения, и нынешняя ситуация с ТЦК является ярким тому подтверждение.
Ситуация вокруг ТЦК как лакмусовая бумажка социального антагонизма
А ситуация с ТЦК неуклонно обостряется. Это подтверждается тем, что, повторим, заде Зеленский эту проблему публично признал.
Кроме того, даже официально уже заговорили о том, что в последнее время в Украине стали все чаще нападать на сотрудников ТЦК, в том числе с применением ножей, пистолетов и даже гранат.
Согласно официальной статистике на начало года, за весь период войны зафиксировано 272 нападения гражданских на сотрудников ТЦК. Четыре военкома при этом погибли. Всего открыто 205 уголовных производств.
От себя отметим, что указанное количество нападений представляется весьма сомнительным.
С конца минувшего года новости о стычках, в том числе и вооруженных, с военкомами попадаются все чаще. Характерно, что больше всего случаев произошло во Львове.
В медиа называют следующие причины роста числа нападений на работников ТЦК.
Во-первых, это все более жесткие действия самих военкомов, которые все меньше ограничивают себя в методах набора новобранцев. Каждый день появляются видео, где происходят избиения мобилизуемых, использование против них слезоточивого газа и огнестрельного оружия.
Фактически, сотрудники ТЦК часто совершают уголовные преступления, связанные с посягательством на жизнь и здоровье граждан, часто с особо тяжкими последствиями. При этом власть если и реагирует на противоправные действия сотрудников ТЦК, то крайне редко, обычно после всплеска общественного возмущения, часто в случае тяжелы последствий, вплоть до летальных.
Параллельно идут чуть ли не ежедневные разоблачения повальной коррупции в ТЦК, а также издевательств над мобилизованными в центрах распределения.
Все это не добавляет популярности сотрудникам ТЦК и повышает градус агрессивного к ним отношения.
Недавний опрос показал, что деятельность военкомов и мобилизация вошла в список главных угроз демократии с точки зрения украинцев.
Во-вторых, это усталость населения от войны, которую признают уже и во власти. Судя по опросам, количество людей, выступающих за окончание войны путем отказа от Донбасса, выросло вдвое. Хотя украинская власть идти на такой вариант отказывается, риторика того же президента изменилась, и он сам в последнее время призывает скорее окончить войну.
Кроме того, Зеленский заявляет, что новый министр обороны Федоров будет бороться с «бусификацией», хотя, как видим, это пока не приводит ни к каким практическим последствиям в виде снижения случаев принудительной мобилизации.
Это у многих создает впечатление, что война подходит к концу, хотя перспективы окончания войны пока что весьма сомнительны.
При этом очевидно, что, если усилить давление и резко ужесточить мобилизацию, то это может вызвать обратный эффект – рост силового сопротивления как на улицах, так и в частях, откуда будет увеличиваться поток дезертиров (СЗЧ).
Сами сотрудники ТЦК уже открыто говорят о враждебности по отношению к ним. Нередки случаи, когда на защиту граждан, задержанных сотрудниками ТЦК (чего, кстати, они по закону не имеют права делать!) выступают прохожие, причем массово. Агрессивность в общество возрастает, а в условиях войны, когда обзавестись оружием не представляет особой сложности, в руках любого мобилизуемого может оказаться огнестрел или граната.
По информации медиа, сотрудники ТЦК должны выполнять «план по мобилизации», а иначе их самих могут отправить штурмовиками на передовую, что часто равносильно если не гибели, то инвалидности.
Интересная деталь. Несмотря на раздуваемый пропагандой миф о том, что в ТЦК работают преимущественно ветераны-фронтовики, которые из-за травм не могут вернуться на передовую по состоянию здоровья, на самом деле, очень и очень многие устраиваются туда по знакомству и/или за взятки. При этом небольшое количество ветеранов в ТЦК действительно принимают для создания необходимого пиар-фона, но на настоящие фронтовики там часто, по слухам, являются инородным телом, и их не допускают к самой коррупционной «кухне».
Зеленский дал приказ: «Бусификацию прекратить!»
Вернемся к тому, с чего начинался настоящий опус и что, собственно, и послужило информационным поводом для его написания.
Зеленский публично признал проблему «бусификации» в Украине, впервые употребив само это слово, таким образом его фактически легализовав.
Это действительно огромный шаг власти вперед в направлении признания реалий. Ранее позиция украинских властей заключалась в том, что «бусификация» – это вообще «московское ИПСО», а видео с применением силы при мобилизации – это на 90% генерация ИИ, либо снятые врагом фейки.
Но теперь власть на самом высоком уровне признала проблему и поручила ее решить.
«Три задачи для министра обороны Федорова – закрытие неба, разобраться с вопросом бусификации, поставить точку в нерешенных вопросах по контрактной армии», – заявил Зеленский.
Подобные высказывания Зеленского звучали и при назначении Буданова руководителем Офиса. Сообщалось, что у Буданова, которые ранее критиковал ход мобилизации, якобы имеются некоторые наработки на сей счет.
Правда, опять возникает «вечный» вопрос: какое отношение руководитель Офиса президента имеет, в данном случае, к вопросу мобилизации, который явно не сходит в его компетенцию. Но в это вдаваться не будем.
Но после этих заявлений Зеленского видимых изменений не произошло. Продолжается уличная мобилизация, часто совершенно незаконная, даже криминальная. Кроме того, ни о каких наработках по прекращению этого явления обнародовано не было.
Более того, исходя из ситуации с нехваткой личного состава на фронте, неясно, каким образом власти собираются отказываться от бусификации.
Поэтому заявление и признание Зеленского может иметь несколько следующих причин.
Во-первых, пользуясь сменой руководящих кадров ОП и Минобороны, Зеленский решил дистанцироваться от крайне токсичной темы уличной мобилизации, пообещав некие неясные пока улучшения в этой сфере (которые могут впоследствии либо отсутствовать, либо оказаться косметическими), хотя выглядит это крайне сомнительно, поскольку, будучи главнокомандующим, именно Зеленский несет в конечном ответственность за действия военнослужащих ТЦК.
Во-вторых, власти предполагают, что война скоро закончится, и готовят существенные послабления по мобилизации, но перспективы завершения войны пока что выглядят весьма сомнительно, а ход переговоров не дает особых оснований для того, чтобы уверенно говорить о скором окончаний войны.
В-третьих, есть версия, что власти намерены сделать упор на добровольно-контрактный набор в армию, как это происходит в России.
Некоторые намеки на новую «систему контрактов» с граничными сроками службы делал еще бывший министр обороны Шмыгаль. Хотя из этого не следует отказ от принудительной мобилизации. Очевидно, что добровольцев можно привлечь сейчас только очень большими «подъемными» и значительным увеличением денежного довольствия, но непонятно, где на это брать средства. Поэтому реалистичность такого подхода вызывает большие сомнения. Как и в целом возможность привлечения значительного числа контрактников даже за большие деньги. Те, кто хотел идти в армию добровольно, уже и так пошел в начале войны. Сейчас желающих служить по своей воле мало. Это показал опыт «молодежных контрактов» 18-24, по которым, несмотря относительно неплохие условия, пока наплыва желающих служить не наблюдается.
В-четвертых, пиар тему «решения проблемы бусификации» (которая далеко не факт, что хоть немного будет решена), а также разговоры о «переходе на контракты» могут быть нацелены на ужесточение мобилизации.
В частности, может быть снижен возраст мобилизации, например, до 23 лет, о чем также ходят неподтвержденные слухи.
Кроме того, могут в очередной раз могут быть ужесточены меры против «ухилянтов».
Причем все это будет подаваться властью как «реформы в армии», в следствие проведения которых не следует бояться идти на службу.
Впрочем, не будем далее гадать о причинах, которые подвигли власть и лично Зеленского признать проблему бусификации и пообещать ее решить.
Даже если власть движут самые благородные побуждения, проблема бусификации, равно как и мобилизации вообще, имеет глубокие социальные корни, и без решения целого комплекса социальных проблем что-либо существенно решить в этой сфере невозможно, кроме некоторых отдельных улучшений.
В свою очередь, разрешение накопившихся за десятилетия вопиющих социальных антагонизмов в принципе невозможно при этой власти, более того – при нынешнем социально-политическом укладе вообще.
